Аркадий Северный. Официальный сайт » О Северном » Статьи » “Постой, паровоз! Не стучите, колеса”

“Постой, паровоз! Не стучите, колеса”

Николай Ивановский родился в 28-м году. Образование 5 классов. В прошлом - вор-рецедивист. В настоящем - член Союза писателей, автор четырех книг: двух изданных и двух неизданных - стихов. Живет в Петербурге.

Поначалу Николай Николаевич меня отшил: “Никаких интервью!”. Но через месяц встретил ласково:” Приезжайте, в прошлый раз я выпивший был. Имею недостатки: люблю прихвастнуть и выпить”.
И вот я в однокомнатной квартире на набережной Смоленки. Стены в фотографиях. “Это иконостас, мои друзья, -объясняет. -Вот тут - живые: Миша Кононов, Инна Чурикова. А тут - кого уж нет: Толя Солоницын, Олег Даль, недавно Витя Аристов ушел, режиссер”.
-Николай Николаевич, как случилось, что песню про паровоз из кинофильма “Операция “Ы” знают все, а автора - никто?
-А я не говорю никому, только друзьям. Написал ее, когда сидел в Карелии, мне было тогда 18 лет. Освободился, вернулся в Ленинград, устроился на “Ленфильм”. Случались выпивоны, я пел, песня стала застольной. А потом ее запел Юрий Никулин с киноэкрана.
У меня много чего разлетелось. Я написал по своей повести “Дальше солнца не угонят” киносценарий. Там у меня персонаж поет песню:


Черную розу, эмблему печали,
При встрече последней тебе я принес.
Оба вздыхали мы, оба молчали,
Хотелось нам плакать, но не было слез.


Сценарий увидел Сергей Соловьев, и цитата попала в название его фильма.
-А за что сидели?
-Был уркой, вором, карманником. Начинал с голубей. До войны все были помешаны на голубях. Мы, мальчишки, их продавали, меняли. А началась война - стал воровать, чтобы не помереть с голоду.
В 12 лет меня отдельно от матери эвакуировали из Ленинграда в Кировскую область, в интернат. Связался с отпетыми - и пошло-поехало. За детской колонией - зона. Пять раз бегал.
За последний побег получил 8 лет. Так дошел до Таймыра. Был заводилой, держал камеру, все подчинялись. Денег я много наигрывал, спирт пил, свежие яйца ел. У вольняшек была единственная корова, так мне каждый день 2 литра молока передавали. Я умел обыгрывать всех. Главное, до штанов не проиграться, остановиться вовремя. Сочинял я и пел блатные песни - другие не признавались. И тайком писал стихи про Ленинград.
-И что потом?
-Я еще в 20 лет понял, что и честные воры и “суки” - стая волков и мне с ними не по пути. Ну и талант меня спас, наверное. Оставалось во мне что-то от интерната, где любил выступать, песни петь. И читать запоем при луне - с тех пор близорукий.
В 53-м в лагере в резню угодил - между “честными” и “суками”. Светило мне или 25 лет, или нож в спину. Спасла амнистия после смерти Сталина. Радовались все: “Усатый загнулся!”. Я уже понимал, что к чему, хоть и молодой был. На пересылках с политическими сидел, только “убийц” Горького человек 200 видел, а сколько было “покушавшихся “ на Молотова!
Вышел, прописался в Ленинграде у матери с сестренкой в комнате в коммуналке и пошел на завод устраиваться. “Таких не берем”, - говорят. Я к директору и кулаком по столу: :”Я вор, но хочу работать!”. Хороший мужик попался, засмеялся : “Ладно”.
-Как вы на “Ленфильм” попали?
-Отработал год в гальваническом цехе с алкашами. Мужики хилые, ничего делать не хотят. А я здоровый вернулся. Обиделся, когда однажды на меня свалили общую вину, ушел. Грузчиком на “Ленфильм” устроился. Попросился в осветительный цех. Там и отработал 35 лет до пенсии, был начальником участка, вторым оператором у Евгения Шапиро - “Виринею” и “Соломенную шляпку” снимали.
-И все это время писали...
-В 56-м году в газете сатирические стихи напечатал. Подружился с Глебом Горбовсим. Как раз кафе поэтов открылось, мы стихи читали. Меня за мою “Россию, 37-й год” в “большой дом” вызывали, а Горбовского - за его “Квартиру №6”. И хоть говорить тогда еще можно было - отдушина, 62-й год, -стал я осторожнее, перестал читать публично, только друзьям. А в 1979-м вышла моя книжка повестей и рассказов “Не скосить нас саблей острой”.
-На лагерную тему?
-У нас ведь не было воров и проституток, так что эту тему выкинули. Оставили половину - детские и бытовые, деревенские рассказы. Лагерная тема вошла в вторую книгу, недавнюю, “На ней красивый шелк”.
-Сегодняшнее время не кажется вам страшным?
-Я так много испытал, что сейчас относительно нормально живу. Человек я жизнерадостный. Квартира от Союза писателей. Живу один, но есть сын, внук, жена, которую любил и люблю, - я однолюб. По заказу не работаю, все пишется от души. Последний гонорар получил 5 лет назад за повесть в журнале “Нева”. Живу на 300 тысяч пенсии.
В городе я редко, пропадаю я деревне, там огород. Ягоды, грибочки запасаю.
-Когда вы пишите?
-Соберу урожай, приведу в порядок грядки - и за перо. Время стихов - осень. Ага, как у Пушкина. А к зиме к прозе перехожу.
-Политика вас не интересует?
-Совершенно отрицательно отношусь к войне в Чечне. Я сидел с чеченцами на Енисее, их самих сажали за разное - и за преступления, и за то, что отказывались депортироваться. Это немыслимо свободолюбивый народ. Не зная характера нации, заварили кашу.

***
Через неделю Николай Николаевич позвонил: “Сударыня, я тут расслабился и вот что скажу. Я матерый волк, клыкастый. Но внутри нежный. Не вздумайте написать обо мне небрежно, я литератор, у меня муха не пролетит!..
Напишите с любовью. И закончите моим стихом “Вино, вино - России дно”. Вы поняли?”.

Татьяна Максимова

***

Постой, паровоз, не стучите, колеса.
Кондуктор, нажми на тормоза:
Я к матушке родной с последним поклоном
Хочу показаться на глаза.

Не жди ты, мать, сыночка, беспутного сына,
Не жди ты, мать, сыночка никогда:
Его засосала тюремная трясина,
Он с волею простился навсегда.

Пройдут мои годы, как талые воды,
Пройдут мои годы, может, зря.
Не ждет меня радость, клянусь тебе свободой,
А ждут меня по новой лагеря...

1946 год.

Похожие новости:

“Кралечка вразрез”

“Кралечка вразрез”
Правдивая история, рассказанная поэтом Владимиром Карпеко в последний день работы YII съезда писателей РСФСР, в перерыве между заседаниями. – С Одессой меня связывают давние знакомства, в основном киношные, поскольку в 50-е годы я много писал для кино. Некоторые из песен долгое время были шлягерами, вроде «Ребята настоящие…» или «Не родись красивой, а родись счастливой». Но с одной из песен

Интервью со Станиславом Еруслановым. А лучшее у Северного было с "Черномор ...

Интервью со Станиславом Еруслановым. А лучшее у Северного было с
- Стас у тебя были встречи с Высоцким. Расскажи, кто свёл с ним? - Кто первый раз свёл уже и не помню, вроде Крылов Андрей. А последний раз встречался с ним весной, вроде, до смерти месяца 3-4 оставалось. Всё ждал что в Одессу ко мне приедет, но потом уже только на похороны поехал, как раз сын родился у меня. Ну вот, приехал на Грузинскую, а там то ли охрана, то ли вахтёр, куда, дескать, я ему

Об Аркадии Северном. Воспоминания Владислава Ващенко

Об Аркадии Северном. Воспоминания Владислава Ващенко
Воспоминания Владислава Ващенко, трижды Лауреата бывшего Советского Союза, композитора-песенника, аранжировщика. Мы жили в те года и не думали, что когда-то придется об этом рассказывать. Приятно, что кто-то ещё помнит и чтит память людей, сегодня уже Великих; а тогда мы просто играли и пили водку с Аркашей, не думая, что превращаемся в историю. Моё первое знакомство с Аркадием произошло 7

Генрих Сечкин

Генрих Сечкин
СЕЧКИН ГЕНРИХ СОЛОМОНОВИЧ (10.04.1933 – 05.05.2009) – музыкант (гитара), педагог, писатель и публицист родился в Москве. Так получилось, что в 1941 году отец ушел на фронт, мама умерла от голода в 1945, а Генрих стал беспризорником, был осужден, подробно он сам это описал в автобиографических книгах «За колючей проволокой» и «На грани отчаяния», которые позже были изданы в России и за рубежом.

Владимир Раменский

Владимир Раменский
РАМЕНСКИЙ ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ (20.05.1935 - 22.05.1981) - ленинградский самодеятельный поэт родился в Ленинграде. Отец – профессор медицины, мать – преподаватель. Блокаду семья пережила в Ленинграде, а после войны родители развелись, и Владимир с отцом уехал в Одессу, где мальчик окончил школу.

А. Северный Запись У Юрия Николаевича (сентябрь 1977 г.)

А. Северный Запись У Юрия Николаевича (сентябрь 1977 г.)
Единственный, известный в настоящее время, концерт в г. Москве. Запись, скорее всего, состоялась осенью 1977 г., после того как А. Северный прошел курс лечения от алкоголизма в одной из московских клиник. Также известен под названием "У Толи-Помойки".

Добавить комментарий!

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Песни
Здравствуй, чужая милая,
Радость мечты моей.
Как же тебя любил бы я,
До самых последних дней.
Реклама
Опрос
Надо ли продолжать издание виниловых пластинок Аркадия Северного?
Да
Нет
Мне все-равно